- А впрочем, благодарю создателя, что не попал на место, - заговорил Поярков после короткого молчания, - ..
- Что вы! что вы! - говорит,- зачем смерть звать: я ее к себе на порог не хочу - пусть она за дверьми присохнет. Домовитые бабы распотешились и рассмеялись: - ..
Се livre, publie dans le cadre du Programme d'Aide a la publication "Maxime Bogdanovitch", beneficie du so..
Джулиана Барнса по праву можно назвать современным Оскаром Уайльдом, с одной лишь поправкой: если Уайльд опережал свою эпоху, то Барнс появился в самое что ни на есть «нужное время», а именно в пору расцвета постмодернизма – тот период, когда фразы вроде «я вас люблю» звучат избито и банально, поскольку были уже тысячу раз сказаны другими писателями в своих книгах, и, повторенные в тысячу первый раз, уже не способны никого удивить. Ирония, игра с различными литературными стилями, а также образованность и широкий кругозор (Барнс прекрасно знаком не только с английской, но и с французской и русской культурой) писателя пришлись как нельзя кстати в эпоху «утерянной простоты» (по выражению Умберто Эко).
О самом Барнсе известно не многое: в этом плане его книги намного занимательнее, чем биография писателя (в отличии, скажем, от упомянутого выше Уайльда). Родился в 1946-ом году, в 1968-ом окончил оксфордский колледж, работал обозревателем, литературным редактором, телевизионным критиком. В 1980 году под псевдонимом Дэн Каванах написаны первые книги. Затем (уже под своим именем) выходит роман «Метроленд» о взрослении и обретении эмоционального опыта двумя подростками. В 1985 широкую известность Барнсу приносит книга «Попугай Флобера» - роман, эссе, биография, посвященная любимому писателю Барнса Гюставу Флоберу. За известностью следует признание: роман «История мира в 10 с 1/2 главах», в наши дни уже успевший стать классикой постмодернизма, был включен в списки обязательного прочтения многих литературных университетов по всему миру. Десять с половиной глав с совершенно разными сюжетами: от вариации на библейскую тему Всемирного Потопа (рассказанную от лица личинки древоточца) до захвата лайнера арабскими террористами, поначалу кажутся совершенно разрозненными, но по мере прочтения все эпизоды постепенно складываются в единую картину, идейный мотив, что «история бесконечно повторяет себя». Большую популярность у читателей завоевал роман «Как все было» и его последовавшее 10 лет спустя продолжение «Любовь и так далее»: тривиальная история о любовном треугольнике, из-под пера Барнса звучит совершенно по-новому. Повествование попеременно ведется от разных персонажей, у каждого из которых своя версия описываемых в книге событий, авторским ремаркам не остается места, и читатель оказывается «наедине» с героями книги, заодно оказываясь вовлеченным в происходящее. Одна из последних книг писателя называется «Англия, Англия» - роман, где некий бизнесмен покупает маленький остров, чтобы построить на нем миниатюрную копию Англии, со всеми её достопримечательностями, для того чтобы туристы не обременяли себя лишними переездами и хлопотами. Подспудно в книге ставится очень острый вопрос о замене подлинного искусственным.
Благодаря ироничной интонации, утонченному, временами даже циничному стилю повествования, Барнсу удается говорить о важных вещах, не впадая в такие крайности, как сентиментальность, занудство и пафосность. «Я считаю, что моя творческая задача – отражать окружающий мир во всей его правоте и противоречивости» - говорит писатель. Барнс умеет увлекательно написать обо всем, будь то история о сотворении мира или рецепт приготовления яичницы с беконом. Чтобы убедиться в этом, надо просто прочесть одну из его книг. В конце концов, не стоит отказывать себе в удовольствии провести какое-то время за чтением его полных юмора и обаяния произведений.
Тем временем:
... - Ах, ну, обыкновенное пятно, зеленой краской. Ты ведь знаешь, я вчера до трех часов не ложился, нужно было окончить. План прекрасно вычерчен и иллюминован. Это все говорят. Ну, засиделся я вчера, устал, руки начали дрожать - и посадил пятно... Да еще густое такое пятно... жирное. Стал подчищать и еще больше размазал. Думал я, думал, что теперь из него сделать, да и решил кучу деревьев на том месте изобразить... Очень удачно вышло, и разобрать нельзя, что пятно было. Приношу нынче профессору. "Так, так, н-да. А откуда у вас здесь, поручик, кусты взялись?" Мне бы нужно было так и рассказать, как все было. Ну, может быть, засмеялся бы только... Впрочем, нет, не рассмеется, - аккуратный такой немец, педант. Я и говорю ему: "Здесь действительно кусты растут". А он говорит: "Нет, я эту местность знаю, как свои пять пальцев, и здесь кустов быть не может". Слово за слово, у нас с ним завязался крупный разговор. А тут еще много наших офицеров было. "Если вы так утверждаете, говорит, что на этой седловине есть кусты, то извольте завтра же ехать туда со мной верхом... Я вам докажу, что вы или небрежно работали, или счертили прямо с трехверстной карты..." - Но почему же он так уверенно говорит, что там нет кустов? - Ах, господи, почему? Какие ты, ей-богу, детские вопросы задаешь. Да потому, что он вот уже двадцать лет местность эту знает лучше, чем свою спальню. Самый безобразнейший педант, какие только есть на свете, да еще немец вдобавок... Ну и окажется в конце концов, что я лгу и в препирательство вступаю... Кроме того... Во все время разговора он вытаскивал из стоявшей перед ним пепельницы горелые спички и ломал их на мелкие кусочки, а когда замолчал, то с озлоблением швырнул их на пол. Видно было, что этому сильному человеку хочется заплакать. Муж и жена долго сидели в тяжелом раздумье, не произнося ни слова. Но вдруг Верочка энергичным движением вскочила с кресла. - Слушай, Коля, нам надо сию минуту ехать! Одевайся скорей. Николай Евграфович весь сморщился, точно от невыносимой физической боли...
